Антипасха

Неделя о Фоме

Первое воскресенье после Пасхи носит название Антипасхи, Фоминой недели. Название Антипасха означает «вместо Пасхи»: не противопоставление, а обращение к прошедшему празднику, повторение его.

В древнехристианском богословии, начиная с конца I века, воскресный день мыслился первым днём седмицы — днём начала творения Божия, и одновременно восьмым, то есть днём будущего Царства, в котором времени уже не будет.

В соответствии с таким представлением Антипасха, как восьмой день после Воскресения Христова, является прообразом грядущего Царства Божия, первым днём обновлённого Христом нового мира.

В беседе на Неделю Новую (Антипасху) Григорий Богослов проводит параллели между обновлением Христовым и весенним обновлением природы: «Ныне весна земная, весна духовная, весна душам, весна телам, весна видимая, весна невидимая; о, если бы мы приняли участие в ней там, прекрасно изменившись здесь, и обновленные переправились к обновленной жизни во Христе Иисусе Господе нашем!»

Фоминой неделей называется этот день в воспоминание о чуде уверения апостола Фомы.

Крестная смерть Христа произвела на Фому особенно удручающее впечатление: он словно утвердился в убеждении, что утрата Его невозвратна. Упадок духа Фомы был столь велик, что он даже не был с прочими учениками в день воскресения: он, видимо, решил, что уже все кончено, и теперь каждый должен по-прежнему вести свою отдельную, самостоятельную жизнь. На уверения учеников о воскресении Христа он отвечает: «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю».

Не поверил ученик Христа Фома, когда сказали ему другие ученики, что они видели воскресшего Учителя. И, конечно, то же самое вот уже веками повторяет человечество.

Разве не на этом — увижу, прикоснусь, проверю — основана вся наука, все знание? И не только невозможного, но как будто и неверного, неправильного требует от нас Христос: «Блаженны не видевшие, — говорит Он, — и уверовавшие». Но как же это так — не видеть и поверить? Да еще во что?

Поверить в воскресение из мертвых — в то неслыханное, ни в какие рамки не укладывающееся благовестие, которым живет христианство, которое составляет всю его сущность: «Христос воскрес!»

Вот с печалью или же с озлоблением уходит человек от этого невозможного требования и возвращается к своим простым и ясным требованиям — увидеть, тронуть, ощутить, проверить. Но вот что странно: сколько он ни смотрит, ни проверяет и ни прикасается, все столь же неуловимой и таинственной остается та последняя истина, которую он ищет. И не только истина, но и самая простая житейская правда.

Христос сжалился над Фомой и пришел к нему на восьмой день после Воскресения , свидетельствуя о том, что был с учениками все время по воскресении, не стал ждать вопросов Фомы, показав ему Свои раны, ответив на его невысказанную просьбу. Уже одно это знание Господом его сомнений должно было поразить Фому. Христос к тому же прибавил: «И не будь неверующим, но верующим», то есть: ты находишься в положении решительном: перед тобой сейчас только две дороги — полной веры и решительного ожесточения духовного.

В эти пасхальные дни стоят перед нами два образа — воскресшего Христа и неверующего Фомы: от Одного идет и льется на нас радость и счастье, от другого — мучение и недоверие. Кого же мы выберем, к кому пойдем, которому из двух поверим? От Одного, сквозь всю человеческую историю, идет к нам этот никогда не пресекающийся луч пасхального света, пасхальной радости, от другого — темное мучение неверия и сомнения…

В Евангелии не говорится, осязал ли действительно Фома язвы Господа, но так вера возгорелась в нем ярким пламенем, и он воскликнул: «Господь мой и Бог мой!» Умерла в нем его гордость, его самоуверенность, его самодовольство: я, мол, не так, как вы, меня не проведешь. Сдался, поверил, отдал себя — и в ту же минуту достиг той свободы, того счастья и радости, ради которых как раз и не верил, ожидая доказательств.

В сущности, мы и проверить можем теперь, и прикоснуться, и увидеть, ибо радость эта среди нас, тут, сейчас. И мучение тоже. Что же выберем мы, чего захотим, что увидим? Может быть, не поздно еще воскликнуть не только голосом, но и действительно всем существом своим то, что воскликнул Фома неверующий, когда наконец увидел: «Господь мой и Бог мой!» И поклонился Ему, сказано в Евангелии.

Однако, эта вера все же основывалась на чувственном удостоверении, а потому Господь, в назидании Фоме, другим апостолам и всем людям на все будущие времена открывает высший путь к вере, ублажая тех, которые достигают веры не таким чувственным путем, каким достиг ее Фома: «Блаженны не видевшие и уверовавшие…»

По Церковному Преданию, святой апостол Фома основал христианские Церкви в Палестине, Месопотамии, Парфии, Эфиопии и Индии, запечатлев проповедь Евангелия мученической смертью. За обращение ко Христу сына и супруги правителя индийского города Мелиапора (Мелипура) он был заключен в темницу, претерпел пытки и, наконец, пронзенный пятью копьями отошел ко Господу.

Пусть же, столь неожиданно вторгающийся в нашу перманентную пасхальную радость, святой апостол Фома не только насторожит нас в отношении самих себя, но и успокоит нас именно в том отношении, что Бог ждет любых наших вопросов. И каждый наш искренне заданный вопрос будет получать от Него ответ, такой ответ, который в конечном итоге и приобщит нас к подлинной пасхальной радости, не только в послепасхальные дни, но и во все дни нашей жизни.