Исцеление Слуги Сотника

Неделя 4-я по Пятидесятнице

K Спасителю подошел римский сотник, по нашему командир роты и, конечно, язычник — римляне были язычниками, — и попросил исцелить его слугу. Рассказ об этом есть у синоптиков. У Луки исцелённый назван словом, означающим «раб» или «слуга»; у Матфея — словом «мальчик», что может значить и «раб» и «сын». А не все ли равно, кто этот исцеленный? В конце концов, для христианина большой разницы свой ребенок или чужой нет. Ведь если мы действительно христиане, то чужих детей любим не меньше чем своих. В Боге все люди оказываются друг другу родными, и поэтому наша задача заключается в том, чтобы спешить на помощь не только к своим, но и к чужим.

Капернаумский сотник посылает к Иисусу старейшин и они просят, чтобы Он исцелил раба их господина. Иисус исцеляет того, о ком Его просили. Бог исцеляет не потому, что кто-то достоин, а по Своей великой милости. Исцеление — это не награда, не то, что человеком заслуживается, зарабатывается; оно дается ему по неизреченной и безмерной милости Божией. 
В сущности тем и отличается вера в истинного Бога от веры язычников, которые полагают, будто милость божества можно купить, будто за нее можно заплатить, принеся жертву, и чем больше жертва, тем лучше поможет божество. А вера библейская построена на том, что милость Божию купить нельзя, что она Им даруется.

B Евангелии от Иоанна трижды повторяется слово «будет жить». «Царедворец говорит Ему: Господи! Прииди, пока не умер сын мой. Иисус говорит ему:


пойди, сын твой жив». Далее, царедворца встречают на дороге слуги и сообщают, что отрок его жив . Отец спрашивает, когда же ему стало легче? И узнает, что это было в тот час, когда Иисус сказал ему, что сын его будет жить.
Это «будет жить» трижды повторенное, сразу обращает на себя внимание как ключевое слово этого текста. Оно звучит как рефрен. Оказывается, что Бог в Иисусе дарует жизнь, и дарует ее с избытком. Иисус есть начало жизни для верующих в Него.

Для верующего иудея — такова его психология — Бог открывается в каком-то знамении, чуде, которое заметно каждому. Так и сегодня многие жаждут знамений; чуда, которое бы сразу бросилось в глаза и доказало бы нам, что Бог действительно среди нас.
Поэтому чудо нередко воспринимается именно как доказательство бытия Божия, Его присутствия и действия. Об этом же, в сущности, говорится в Евангелии от Матфея, где Иисус восклицает: «Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет, и знамение не дастся ему…” Почему? По той простой причине, что вера, которая основывается на жажде чуда, а не на жажде Бога, в высшей степени несовершенна. Бог из цели превращается в инструмент для совершения чуда. Если наша вера начинается с того, что мы требуем чуда, то можно сказать, что мы приглашаем Бога на время, как, например, какого-то специалиста в области бытовых услуг. После того как услуга оказана, специалист нам больше не нужен, мы вообще как бы забываем, что он существует. Такова психология язычника. Он обращается к своим богам в случае надобности и потом забывает о них. И если наша вера в Бога Истинного начинается с подобной жажды чуда, она тоже соскальзывает на этот языческий путь, превращается в нечто потребительское — получив требуемое, мы забываем о Боге.

Почему разговор о природе веры Иисус начинает, когда дело касается жизни отрока? Вероятно по той причине, что Ему важно, чтобы отец этого мальчика стал другим. Почему возможно чудо? Что спасает человека? Об этом в Евангелии говорится многократно. «Велика вера твоя» или «Вера твоя спасла тебя» — эти слова Иисус произносит несколько раз. Обращаясь с этой фразой к отцу ребенка, Иисус тоже призывает его к тому, чтобы в его сердце зажглась эта личная вера. Он говорит царедворцу: «Иди, сын твой жив». Отец идет — и сын выздоравливает. Значит, в ответ на жажду чуда, которое совершается помимо нас когда мы являемся лишь наблюдателями, Иисус предлагает что-то другое: Он призывает человека совершить свой прорыв. Далее о царедворце говорится: «Он поверил слову, которое сказал ему Иисус, и пошел». Он не увидел чуда и не услышал о нем. Отец поверил в то, чего не мог увидеть, потому что больной сын был достаточно далеко. «Вера же есть, — говорит апостол Павел, — осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом», то есть подтверждение того, чего мы не видим. Это та внутренняя убежденность, которая основывается только на чем-то глубоко укорененном в сердце. Понятно, что человек всегда живет надеждой, но вера — это то, что «сверх надежды». Вера — это когда надежда вторгается в те сферы, где уже, казалось бы, не на что надеяться. Это твердая убежденность, которая ни на чем внешнем не основана и доказательств не имеет. Вот о чем говорит нам этот небольшой евангельский текст об исцелении мальчика.